Письмо

Я долго думала и долго тебя держала,
Не разлюбила тебя и вряд ли забуду.
И постоянно нам что-то мешало,
Но я хочу быть с тобой... И буду...

В другой жизни, возможно, не в этой.
Подарю дочь тебе красотулю.
Ты прости за несбывшееся лето,

Оно будет ещё. 

                           Люблю. Твоя ...

Смерть

Смерть – лучшее лекарство от мелких горестей бытия

Бернар Вербер. ТАНАТОНАВТЫ

Ты принцесса, и спорить со мной бесполезно,
Я же сам эту сказку придумал недавно,
Просто жить без тебя было неинтересно,
Просто жить без тебя было глупо и странно…
Ты не носишь корону – хрустальное диво,
И тебя не поймаешь в капкан этикета,
А ещё почему-то ты очень красива,
А ещё твои губы – из солнца и лета.
И на завтрак грейпфрут или сок из лимона,
Может йогурт, а может пустая овсянка,
Ни запрета тебе, ни замка, ни закона –
Ты же взрослая маленькая хулиганка!
Ну а мама твоя королева, конечно,
И мечтает тебя выдать замуж как надо,
Вот и сватает принцев настырно-поспешно,
Потому что любви нашей вовсе не рада…
Но сжимаются в ниточку губы упрямо:
На свиданье сегодня? В чужие объятья?
Ничего не получится… видишь ли, мама…
Я изрезала в клочья вечерние платья.
А король покачает седой головою –
Нету сладу с принцессой – такая кручина!
Он немного сердит и согласен с женою,
Но потом подмигнёт и шепнёт: молодчина!
А она заберётся на кресло с ногами,
И вздохнёт, и обнимет руками колени:
Мой единственный, что же теперь будет с нами?
Неужели сбываются сказки не с теми?
Вот и я не смогу удержаться от вздоха –
Вдруг судьба нас с тобою возьмёт и разделит?
А потом улыбнусь смс-кой: Дурёха!
Не сбываются сказки у тех, кто не верит… 

Сказоч - Ник

Только больше не исчезай...

- Нет, тебе не идёт улыбка: побледнело твоё лицо. 
- Вот за что мне такая пытка, чем я хуже, в конце концов? 
Кто сказал «не умей иначе» и поставил на мне печать? 
- Что ты?.. Плачешь? 
- Да нет, не плачу… Я боюсь его потерять. 

Это, чёрт возьми, очевидно – всё случается, жизнь есть жизнь: 
либо гладкой дорогой, либо – несуразные виражи, 
как получится, как сумеешь, как, действительно, повезёт – 
был бы злее / добрей / смелее, может, вышло б наоборот. 

Мир-то, в сущности, одинаков: всё возможно свести на нет. 
Я боюсь только снов и знаков - в каждом видится столько бед, 
в каждом слышится это имя – ты ведь понял уже, твоё. 
Что-то бьётся, кричит внутри. Я всё молчу, а оно поёт. 
Отчего-то глаза слезятся, почему-то дрожит рука… 
Мы на сцене без декораций, я читаю: «Не отпускай», 
мне суфлёр прошептал подсказку: «К героине крадётся смерть». 
Это, всё-таки, злая сказка, может, хватит её смотреть? 

Неживая, опять глотаю утром чай из остывших слёз, 
на обед - «ты идёшь по краю» или «всё это не всерьёз», 
позже - этот паршивый ужин: «всё проходит» да «жизнь – игра». 
Ты как будто бы равнодушен к слишком хрупким моим мирам, 
мир – тем более, он ведь честный, мир не «против», но и не «за»… 

Всё наладится. Я воскресну. 
Только больше не исчезай. 

Юлия Лавинская

А девочка выросла

А девочка выросла. Видите, девочка выросла.
Вот только искусственна вся – от ресниц до эмоций.
Немного за двадцать, а столько уже в жизни вынесла,
Что ей временами плевать, если вдруг не проснется.

И если быть честной, она и сама знает парочку,
Таких же, которым плевать на нее с высока.
Но девочка выше таких, она вовсе не парится:
Улыбка, презрительный взгляд и походка легка,

И ветер развеет послушные длинные волосы,
А девочке хочется – в пепел – и с ветром летать,
Ведь люди бездушны – кричала сорвавшимся голосом
И многие видели: плохо. Не стали спасать…

Ей только немного за двадцать, а верить не хочется
Совсем. Никому, ни на грамм. Это опыт из прошлого.
И девочке проще теперь принимать одиночество -
Ей больше не хочется искренней быть и хорошею.

Смеется. Не верьте. У девочки просто истерика:
«Не лезь ко мне в душу! А тело?.. А тело – бери…»
«Ты так повзрослела!» /открыли мне тоже Америку!/
Да, выросла, мать вашу… выросла, черт побери… 

Юлечка Гаркуша

Ты ужасный мальчишка, ты сроду не шел на уступки, 
Ты включаешь героя, когда уже делу табак, 
Ты охотник глазами стрелять в декольте и под юбки, 
Но еще реагируешь на голубей и собак… 
До тебя - лбом об стену - порой не могу достучаться: 
Романтически-мрачен, задраен в палатку плаща, 
Ты устроен всегда уходить, чтоб всегда возвращаться. 
Я устроена проще: любить, ненавидеть, прощать. 
Ты сильнее меня, я – была бы мудрее – молчала, 
Но от слабости жалю: связался со мною – терпи. 
Мы устроены оба – тянуть на себя одеяло, 
Но пока не додумались взять и второе купить. 
Мне бы вслед за тобой, босиком, словно Герде за Каем, 
Только женская логика вряд ли понятна ежу: 
Так хочу удержать, но зачем-то опять отпускаю, 
Так хочу отпустить, но зачем-то в хозяйстве держу. 
Объявляю войну, и без боя сдаюсь в одночасье, 
То до слез над тобой хохочу, то до смеха реву… 
Я боюсь тебя сглазить, мое непутевое счастье, 
И от этого, видимо, «луковым горем» зову. 

Дубиковская Мария

Чужие

Мы чужие люди - как будто совсем не ты
Целовал мне ключицы, лелеял мои мечты,
Будто бы не тебе я родить собиралась дочь...

Мы чужие с тобой. Убери свои руки прочь.

Но я помню походку и поворот плеча.
Мне так больно, что я не в силах уже кричать.
Мы - чужие люди, которым не по пути.
Так прости же меня за эту любовь.
Прости.