К основному контенту

Сообщения

Сообщения за 2012

Книга Путешествия

Неудача - это не противник. Она подобна дождю, который помогает больше ценить хорошую погоду.Не трать силы на вещи, не стоящие того. Употреби свое время на то, что тебе кажется важным.Самая страшная вещь, которая может с тобой произойти, — это прожить серую жизнь без заблуждений.Итогом эгоизма является понимание того, что забота о других приносит тебе прямую выгоду.Не желай, чтобы другие стали совершенными, эволюционируй сам.Твой мозг — вот территория, которую надо завоевать.Свобода духа раздражает ограниченных людей.Человеческое существо никому не может принадлежать. Надо позволять людям приходить и уходить по их воле.Самым большим доказательством твоей любви будет, если ты предоставишь ей свободу.
Бернар Вербер Книга Путешествия

Числа. Бесконечность

Жизнь не черно-белая. Она полна трудных решений. Бывает так, что любой выбор — «неправильный». В этом случае приходится из двух зол выбирать меньшее.
Рейчел Уорд. Числа. Бесконечность

Числа. Хаос

Где я, не важно - голова моя при мне, и что в ней делается, никто не проконтролирует.
Рейчел Уорд. Числа. Хаос

Числа. Время бежать

Вчера прошло. Завтра может и не настать. Есть только сегодня.

***
Смерть — нормальная вещь, не понимаю, почему все так от нее шарахаются. Каждому приходится с ней иметь дело. Почти все люди хоть кого-нибудь да теряли, но почему-то не говорят об этом.

***
Непросто двигаться вперед, если движет тобою одно - озлобленность.

***
Вся наша жизнь - полная чушь. Полная бессмыслица. Родился, пожил, умер.
Вот вся моя философия в трех словах.


***
Мы пошли в их класс, и учительница показала мне последний рисунок Адама. Очень красиво — яркие цветные карандаши, цвета лета. На рисунке два человечка, большой и маленький, держались за руки. Они стояли на полоске желтого песка, в небе над ними сияло солнце, на лицах у них были широкие улыбки.

— Мы ведь об этом хотели поговорить, об этом замечательном рисунке, да, Адам? — сказала учительница.

Адам горделиво кивнул.

— Это ведь ты и твоя мама, да? — спросила учительница.

— Да, — ответил Адам. — Это мы с мамой у моря.

— Мне кажется, он пока еще путает цифры и буквы, — ск…

Книга одиночества. Линор Горалик

Не поцеловать, губами не дотянуться Станислав Львовский
Ахилл говорит Черепахе: повремени, ну повремени, ну погоди, повернись ко мне, поворотись, вернись, не ходи к воде, не уходи и не уводи меня за собою, я не пойду, остановись, посмотри — я падаю, подойди, подай мне воды, ляг со мной на песок, дай отдышаться, меня ведет, у меня в груди не умещаются выдох-вдох, пощади, — говорит Ахилл, — потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, день говорить с утра о малостях, жаться к твоей подушке, день отвезти тебя к стоматологу, прикупить одежки, день ухватиться за руки, когда лифт качнется, день не бояться, что плохо кончится то, что хорошо начнется. День, — говорит Ахилл, — только день — и я снова смогу держаться, только день, — говорит, — и мне снова будет легко бежаться, будет как-то двигаться, как-то житься, как-то знаться, что ты все еще здесь, в одной миллионной шага, в ста миллиардах лет непрерывного бега, ты еще помнишь меня, — говорит Ахилл, — …

Книга одиночеств

Я знаю всего два способа любить человеков.
Первый способ — безмерно радоваться всякий раз, когда я вижу человека. И почти совсем не вспоминать о нем, когда его не вижу.
Второй способ — вообще не видеть почти никогда (или вовсе без «почти» обойдемся), но помнить, что есть, теоретически говоря, такой человек. И землю целовать за то, что такое существо по этой земле где-то ходит…
… иные способы любления ближних представляются мне почти дикостью.
***
Потому что люди, которых я люблю, — они каким-то образом живут во мне, и мне хорошо с ними. И мне по дурости представляется, что и я в них тоже как-то живу, ползаю нежной чужеродной штуковинкой по артериям, отравляю кровь, скапливаюсь на стенках сосудов. Всем, как мне кажется, от таких простых и понятных процессов хорошо. 
*** Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело. В качестве объекта любви я существо сомнительное, ненадёжное и малопривлекательное. Было бы из-за чего рвать сердце в клочья.
Но вот, любят меня зачем-то чужие, в сущности, но…

the end

Pain is inevitable. Suffering is optional

Боль неизбежна. Страдание – личный выбор каждого

Так уж устроена школа. Самая важная вещь, которую мы там узнаем, заключается в том, что все самое важное мы узнаем не там.

Душевная боль – вот та цена, которую мы платим за свою независимость.

Если уж тратить годы, так хотя бы интересно и полноценно, имея какую-то цель, а не блуждая в тумане.

Словно обоюдоострый меч, одиночество защищает вас, но в то же время незаметно ранит изнутри.
Харуки Мураками. О чем я говорю, когда говорю о беге
Уходя, вздыхаешь: она поймет... 
...душу переводит на чай и мед, 
а часы наивно на целый час, 
чтоб чуть меньше ей по тебе скучать, 
между строк бессонные коротать, 
и беззвучно всхлипывать "я не та", 
память черно-белыми истязать - 
ей не отражаться в твоих глазах.... 
просто этих горьких "но"- через край, 
с каждым словом - ярче - больней искра, 
но невыносимо вот так пылать... 
...резать, резать сердце напополам 
острым "невозможно" и "не судьба"... 

...знаешь, а не так уж любовь слепа - 
разглядела тайну, смахнув с ресниц 
Все. 
Прости. 
Прощай. 
Не провожай. 
Снись.

Ольга Субачева

Мы ненадолго

Мы сон, мы трава, мы тени скользящие,
Какие-то зыбкие, ненастоящие.  Вращается звёздное небо над нами,  А мы мотыльки на игле мирозданья.  Ты кровью своей моё сердце питаешь,  Но мы ненадолго – и ты это знаешь.  Так надо ль сердцами с тобой срастаться,  Ведь, может быть, завтра придётся расстаться? 
Мы, мы ненадолго…  Мы, мы ненадолго… 
Конверты для снов распечатаны.  Утро сожжёт эти письма лучами рассветными.  Ты знаешь, мне их не жаль абсолютно,  Кроме того, одного, безответного:  Там мы нарисованы яркими красками, Как видят нас дети наших детей.  Они рассказали нам главную сказку.  Ты знаешь, мне не страшно теперь!.. 
Мы, мы ненадолго… Мы, мы ненадолго…
Но тонкие красные ниточки наши  На золоте спиц в петельке случайной  Вдруг встретились. Распускается пряжа,  Всё рвётся вокруг, а мы с силой отчаянной  Сплелись узелком и держимся так,  Будто бы нас не разлучит беда.  Часы пошли вспять - это был знак:  Когда мы вместе, мы навсегда! 
Мы, мы навсегда! Мы навсегда!  Мы, мы навсегда! Мы навсегда!..
Мы, мы ненадолго…

Фильмы, которые я хочу посмотреть с тобой

Дневник памятиФонтанВечное сияние чистого разумаЖена путешественника во времениДом у озераДорогой ДжонЕсли толькоСладкий ноябрьЛюбовь и другие лекарстваНеприкасаемые / 1+1Куда приводят мечтыКлятва...
Писать тебе письма в какой-то другой июль,
Рассказывать сны, рассуждать о другой судьбе.
Смотри: эти шрамы - всего лишь следы от пуль.
Здесь просто прошла навылет любовь к тебе.

Ходить босиком по асфальту, как по траве.
Считать только небо единственным потолком.
Смотри - вот открылся космос в моей голове.
И с этой частью меня ты почти знаком.

И, кажется, через миг ты постигнешь суть:
Пытаться дожить до... - такая пустая блажь!
Ты думаешь, что-то можно ещё вернуть...
Ты думаешь, я живая. А я - мираж.

Анна Карапетян
Я такая как есть и совсем не желаю меняться, 
А еще не люблю я диктаторских слов "Ты должна..." 
Я должна только Богу и в этом не стыдно признаться, 
Да и маме с отцом...Остальным же я просто нужна :

Я нужна на работе, чтобы были в порядке бумаги, 
Я нужна своим детям - в ненастье подставить плечо, 
И друзьям я нужна, чтобы их поддержать в передряге, 
И кому-то еще, постоянно кому-то еще.

Но не надо меня подгонять под какие-то рамки, 
И не надо воспитывать или чему-то учить. 
Я такая как есть...И души открывая изнанку, 
Я безмолвно кричу: "Да меня надо просто любить!" 

Надо просто любить, не пытаясь к чему-то примерить: 
Как готовит, стирает и может ли долго молчать, 
Как ведет себя на людях, станет ли росказням верить, 
Чем болела?... И всё примерять, примерять... 

Я умею понять, никого не виню, не ругаю. 
Я умею прощать, в моем сердце ни зла, ни обид. 
Я такая как есть и меняться совсем не желаю, 
Но, надеюсь, меня есть за что и такую любить .

Надежда Самородова

Бернар Вербер. Империя Ангелов

Чем больше боли причиняет себе мазохист, тем меньше он боится жизни. Ведь он знает, что другие не смогут причинить ему столько боли, сколько он причиняет сам себе. Ему больше нечего бояться, потому что он сам свой худший враг.Лучше укреплять свои сильные стороны, чем исправлять слабые.Это было слишком хорошо, чтобы длиться долго.Покер — это клёво. В один вечер можно достичь верха счастья или несчастья, всё очень быстро. Важны не плохие или хорошие карты, важно уметь играть плохими. Важно не то, какие у тебя карты на самом деле, а то, какие они по мнению противника.Чтобы понять систему, необходимо выйти из неё.Люби своих врагов, хотя бы ради того, чтобы действовать им на нервы.Люди имеют ничтожные и смехотворные желания. Мне иногда кажется, что они боятся быть счастливыми. Все их проблемы можно выразить одной фразой: «Они не хотят создавать собственное счастье, они хотят только уменьшить несчастье».Совершим все возможные ошибки, потому что иначе мы не узнаем, почему их не надо было дел…
Ты сказал: ты ведь сильная, ты не заплачешь, 
Ты сказал: ты ведь гордая, ты не придешь. 
И оставил метаться - слепой среди зрячих, 
И не знающей точно, где правда, где ложь. 
Ты оставил меня благородно-жестоко, 
Предоставив мне выбор на право уйти. 
И свобода моя - заключенье без срока, 
Ты пустил меня в жизнь и отрезал пути. 
Ты ни капли не лгал - оттого еще хуже, 
Оттого и острей осознанье тебя. 
Не пробрал мой огонь твою серую стужу - 
Слишком мало минут мы прожили любя. 
И решали вопрос - слишком трезво для страсти, 
Рассуждая о жизни излишне умно. 
Мы могли бы создать идеальное счастье, 
Если б снова не это коварное "но". 
Ты не стал мне любовью, не сделался другом, 
Ты остался таким идеальным никем. 
Нам воздастся (отдельно) по нашим заслугам, 
Только встретились мы - так случайно - зачем? 
И никчемный вопрос: быть могло ли иначе? 
И не стоит из этого делать беду. 
Да, ты прав, я ведь сильная... Что же я плачу? 
Оттого, что я гордая и не приду.
Алия Демейсенова

Люди уходят

Люди уходят тихо, почти неслышно. Просто кому-то ты перестал быть ближним, просто кому-то стал ты излишне важным, чтобы к тебе привыкнуть, и потерять однажды. Люди уходят. То от скандальной пыли, то от того, что когда-то они любили... То от того, что так важно им до сих пор. Люди уходят, как будто другим в укор, словно сказать пытаются, как не надо.

Только у каждого - свой показатель правды, индекс терпения, степень "пошло все к черту...", свой человечек в памяти перечеркнут... Так что не видят. Не знают чужих ошибок.
А за закрытой дверью тихо стучат часы. В каждом из вновь ушедших - встроенные весы. Боль перевесила снова запас улыбок.

Люди уходят. Медленно по ступеням, снова с седьмого* на первый. Опять на дно. Думать о прошлом, скучать и цедить вино, мысленно каяться, падая на колени... Это так глупо, что надо бы перестать, вдруг задержаться, пусть даже у самой двери, вспомнить, что было - и снова себе поверить. Взвесить все трезво - и только потом решать.

Люди уходят. Тихо…

Останься сном

Первый куплет:
Если хочешь?, все сбудется...
Отпускаю, давай, лети
Мы - параллельные улицы, увы
Нам не встретиться по пути
Мы с тобой, как два берега,
Полноводной - большой реки. 
Ты слишком самоуверенна..
Я больше так не могу, Прости..

Припев:
Останься сном... но помни о том.... 
Что снова будем в нём... с тобою вдвоём...
И время не сотрёт всё из головы... пойми...
Сладкий сон… как рай на земле...
По холоду мне с ним теплей....
Но ему вещим не стать, увы... прости...

Второй куплет:
Комплиментами беглыми, 
Мы заполнили новый день,
Как привычками вредными
Моя совесть, искала тень. 
Я, знаю, это вторжение
Тобой разбитыми чувствами
Осталось, лишь напряжение...
Прощай, прости меня, мо-на-ми...

Припев:
Останься сном... но помни о том.... 
Что снова будем в нём... с тобою вдвоём...
И время не сотрёт всё из головы... пойми...
Сладкий сон… как рай на земле...
По холоду мне с ним теплей....
Но ему вещим не стать, увы... прости...

Бридж:
Пробовать не надо...
Яблок тех, что из райского сада...
Ведь закончится баллада... тотчас...
Я стала старше на один роман.
На одного любимого мужчину.
Вчера казалось, что сойду с ума.
Сегодня знаю – это не причина.
Но брошены ключи на круглый стол.
И лбами жизнь столкнет теперь едва ли.
Я счастлива, что ты меня нашел.
Но горько, что друг друга потеряли.
А знаешь, даже легче без тебя.
Я возвращаюсь к той забытой жизни,
Когда ничьи звонки не теребят,
И ниоткуда не приходят письма.
Живу себе в блаженной пустоте
И, позабыв тревоги и усталость,
Свободна так…, что можно полететь…..
Вот только крылья….. у ТЕБЯ остались.

Одиночество

Все слова твои вновь и вновь
В зеркалах отражались и таяли…
А я пальцы кусаю в кровь,
Чтоб проверить хоть так – живая ли…
Я не чувствую вкуса обид,
Даже тех, что присыпаны перцем…
Только слышу как что-то болит
В переставшем пульсировать сердце.
Я ищу подтверждение снам,
Так похожим на чье-то пророчество,
А в ответ, словно листья к ногам,
Осыпается одиночество…

Наталья Балуева

Она

она приходит и с нею страсть, раздирающая сердце и сокрушающая разум, но не в страсти она; после страсти боль, но не в боли она; после боли отчаяние, но не в отчаянии она; и ни в ревности, ни в ненависти, ни в нарочитом равнодушии ее нет; только в молчании, которое приходит после всего, — она. И к сожалению, если прямо начать с молчания, ее тоже там не будет – только в молчании после всего.
Марта Кетро. Горький шоколад. Книга утешений
Люди должны иметь огромное мужество, чтобы, помня, какие мы короткоживущие, просто ежедневно уходить из дома – отпускать руки тех, кого любят, и уходить на работу. Если каждая минута взвешена и оценена, как они могут, например, спать с кем-то другим, просто для развлечения, при этом прекрасно зная, что быть с любимыми осталось всего ничего? Только огромное мужество или огромная глупость делают свободными от чувства быстротечности жизни. Неужели путь личности всего-то и протекает в промежутке от глупости до мужества, от незнания до отсутствия страха? И я сейчас в самом противном месте – уже знаю, но все еще боюсь.


Марта Кетро. Горький шоколад. Книга утешений
Для любви мы ищем,человека с другой системой восприятия. Вот я до предела вербализована, а он визуал. И когда у нас любовь, мир становится целым. Он слышит,что я говорю,а я все вижу. А потом,когда мы расстаемся,вроде как мне свет пригасили,а ему поговорить не с кем.


Марта Кетро. Горький шоколад. Книга утешений

Я боюсь...

Я боюсь, что меня никогда не станет. Ни в тебе, ни в мае, ни в этом дне.
Мои строки рассыпанной в небе стаей улетят и погибнут в чужой стране,
где нет нужных, чертовски необходимых, где любой, даже четкий, потерян след...
Знаешь, мы с тобой в принципе - неделимы. Знаешь, это - почти что прибойный плеск,
тихий шепот - в словах моих, истончаясь, переходит в память твою, как штрих.
Знаешь, я одиночею и дичаю, если не остаюсь у тебя внутри.
Знаешь, я люблю тебя,остро, сильно, и порой, незаметно ускорив шаг, 
ощущаю, как это невыносимо без тебя просыпаться и не дышать 
без тебя, без возможности утром сонным зафиксировать нас в этом новом дне.
Я боюсь, что в бушующем майском сонме ты забудешь об этой влюбленной мне,
навсегда забудешь, сменив привычки, изменив пароли и города,
и я стану невидимой и обычной.
Одинокой стану не по годам.

Наша жизнь с каждым вздохом незримо тает.
Чтобы сбыться, у нас есть всего лишь раз.
Я боюсь, что меня никогда не станет...
Отучи меня чувствовать этот страх.


Лина Сальникова

Напиши мне письмо

напиши мне письмо, где будет хотя б одна фраза, 
хотя бы «привет, я помню тебя, пока». 
я здесь. я погибаю теперь от сглаза. 
мне нужен твой почерк, лучше – твоя рука. 

напиши мне письмо о том, что ты счастлив очень, 
что ею любим, и нет никаких здесь «но». 
отвечу: «скучала». знаешь, я, между прочим, 
каждый свой день – снова иду на дно. 

напиши мне письмо, напиши мне хотя бы точку, 
я каждое слово помню, каждое сберегу. 
ведь помнишь? я обещала родить тебе дочку, 
а ждать так мучительно долго – не пожелаешь врагу

Яна Сергеева

О любви

Нет ничего прекраснее, чем любить человека на расстоянии, избегая не только физической близости, но и простых встреч. Идеальный союз двух душ, неувядающий и неутолимый, – что может быть лучше?
Почти так же прекрасна телесная близость при полном внутреннем отчуждении. Есть особая, освежающая свобода в том, чтобы принадлежать партнеру лишь телом, сохраняя душу одинокой. Японцы, прежде жившие большими семьями в маленьких тесных домах, мывшиеся в одной бочке по очереди, почти лишенные физического уединения, подарили миру удивительные примеры личностного совершенства.
И совсем неплоха одинокая жизнь отшельника, который и телом, и духом далек от мира.
И только одно, говорят, невыносимо – жить рядом с тем, кого любишь. Потому что человек слаб, уязвим и беззащитен перед лицом свершившейся любви.
Марта Кетро. Горький шоколад. Книга утешений

Goodbye...

Serj Tankian – Gate 21
The love that you bring
You bring me alone
The pain that you give
Gives me a home


Do you wanna stay by my side
Do you want me to turn and hide
We are disappearing inside
Seeing pictures of our goodbyes


When we, we believe
That our love will survive
The pain that you bring
It brings me all alone


Do you love me, 
Do you hate me, 
Do you wanna believe me, 
Do you think that you don't need me
Do you wanna deceive me


I can't take that, it's all over don't want to forget
I can take the disappointment down, I want to repress your
Goodbye...
Goodbye...


The design, we broke the mold
The dreams when you see, that goodbyes aren't for long


Please follow me
To the borders of destiny
I don't want to break from your side
The falling ground screams... goodbye


Please follow me
To the borders of destiny
I don't want to break from your side
The falling ground screams... goodbye


Goodbye...
Goodbye...
The design, we broke the mold
The dreams when you see, that goodbyes aren't for long

Ludovico Einaudi - Fly

Мир детям - Всё, что в прошлом

Он уходит и рушатся мечты,
и уже никого не будет ближе.
Одиночество хуже суеты,
и ты знаешь об этом не из книжек.
Но никто и не думал удержать,
и никто не стыдился унижений.
Все конечно бросились бежать
нарушая все правила движенья.
Без сожаленья

Всё, что в прошлом ничего не значит,
люди не услышат, если ты заплачешь.
Все друг друга сделали «потише» —
ты смеешься, но никто не слышит...

Он уходит и снова ты одна,
и уже никого не будет ближе.
Перемирие лучше чем война,
ты же знаешь об этом не из книжек.
И снова с неба дождь,
всё с снегом летит и тает.

Всё, что в прошлом ничего не значит,
люди не услышат, если ты заплачешь.
Все друг друга сделали «потише» —
ты смеешься, но никто не слышит...

Мир детям - Человечек

Человечек маленький устроен странно,
Мечется по кругу карусельный мир...
И расправив плечи запираясь в ванной,
Утром избавляется от черных дыр...
Детям улыбаться остальных бояться,
Для своих стараться впрочем все равно...
Только бы опять назад не возвращаться,
Не испортить пьессу не испачкать дно...

Хочется чего-то, а чего-то нету,
Хочется увидеть и остановить.
Только на обратной стороне монеты,
Говорят не может такого быть...

Мог бы человечек искупаться в море,
Искупаться в горе, но не по зубам...
Оказались горы - острые заборы,
На удачу глупым и на зло врагам...
Прожил человечек долгие недели,
От заветной цели да наоборот...
Просто не сумели или не хотели,
Те кто с ним вертели общий хоровод...

Хочется чего-то, где же ты, ну где ты,
Хочется поверить чем-то дорожить.
Только на обратной стороне монеты,
Закрывают двери, продолжают жить...

Человечек маленький устроен странно,
Толи хорошо, а толи все равно...
На душе хрустальной, просыпаясь рано,
Заживают раны и уже давно,

Только вот чего-то почему-то нету,
И сегодня…

Письмо

Я долго думала и долго тебя держала,
Не разлюбила тебя и вряд ли забуду.
И постоянно нам что-то мешало,
Но я хочу быть с тобой... И буду...


В другой жизни, возможно, не в этой.
Подарю дочь тебе красотулю.
Ты прости за несбывшееся лето,

Оно будет ещё. 
                           Люблю. Твоя Юля.
Ты принцесса, и спорить со мной бесполезно,
Я же сам эту сказку придумал недавно,
Просто жить без тебя было неинтересно,
Просто жить без тебя было глупо и странно…
Ты не носишь корону – хрустальное диво,
И тебя не поймаешь в капкан этикета,
А ещё почему-то ты очень красива,
А ещё твои губы – из солнца и лета.
И на завтрак грейпфрут или сок из лимона,
Может йогурт, а может пустая овсянка,
Ни запрета тебе, ни замка, ни закона –
Ты же взрослая маленькая хулиганка!
Ну а мама твоя королева, конечно,
И мечтает тебя выдать замуж как надо,
Вот и сватает принцев настырно-поспешно,
Потому что любви нашей вовсе не рада…
Но сжимаются в ниточку губы упрямо:
На свиданье сегодня? В чужие объятья?
Ничего не получится… видишь ли, мама…
Я изрезала в клочья вечерние платья.
А король покачает седой головою –
Нету сладу с принцессой – такая кручина!
Он немного сердит и согласен с женою,
Но потом подмигнёт и шепнёт: молодчина!
А она заберётся на кресло с ногами,
И вздохнёт, и обнимет руками колени:
Мой единственный, что же теперь б…

Только больше не исчезай...

- Нет, тебе не идёт улыбка: побледнело твоё лицо. 
- Вот за что мне такая пытка, чем я хуже, в конце концов? 

Кто сказал «не умей иначе» и поставил на мне печать? 
- Что ты?.. Плачешь? 
- Да нет, не плачу… Я боюсь его потерять. 

Это, чёрт возьми, очевидно – 
всё случается, жизнь есть жизнь: 
либо гладкой дорогой, либо – несуразные виражи, 
как получится, как сумеешь, как, действительно, повезёт – 
был бы злее / добрей / смелее, может, вышло б наоборот. 

Мир-то, в сущности, одинаков: 
всё возможно свести на нет. 
Я боюсь только снов и знаков - в каждом видится столько бед, 
в каждом слышится это имя – ты ведь понял уже, твоё. 
Что-то бьётся, кричит внутри. Я всё молчу, а оно поёт. 
Отчего-то глаза слезятся, почему-то дрожит рука… 
Мы на сцене без декораций, я читаю: «Не отпускай», 
мне суфлёр прошептал подсказку: «К героине крадётся смерть». 
Это, всё-таки, злая сказка, может, хватит её смотреть? 

Неживая, опять глотаю утром чай из остывших слёз, 

на обед - «ты идёшь по краю» или «всё это не всерьёз», 
поз…

А девочка выросла

А девочка выросла. Видите, девочка выросла.
Вот только искусственна вся – от ресниц до эмоций.
Немного за двадцать, а столько уже в жизни вынесла,
Что ей временами плевать, если вдруг не проснется.

И если быть честной, она и сама знает парочку,
Таких же, которым плевать на нее с высока.
Но девочка выше таких, она вовсе не парится:
Улыбка, презрительный взгляд и походка легка,

И ветер развеет послушные длинные волосы,
А девочке хочется – в пепел – и с ветром летать,
Ведь люди бездушны – кричала сорвавшимся голосом
И многие видели: плохо. Не стали спасать…

Ей только немного за двадцать, а верить не хочется
Совсем. Никому, ни на грамм. Это опыт из прошлого.
И девочке проще теперь принимать одиночество -
Ей больше не хочется искренней быть и хорошею.

Смеется. Не верьте. У девочки просто истерика:
«Не лезь ко мне в душу! А тело?.. А тело – бери…»
«Ты так повзрослела!» /открыли мне тоже Америку!/
Да, выросла, мать вашу… выросла, черт побери… 



Юлечка Гаркуша
Ты ужасный мальчишка, ты сроду не шел на уступки, 
Ты включаешь героя, когда уже делу табак, 
Ты охотник глазами стрелять в декольте и под юбки, 
Но еще реагируешь на голубей и собак… 
До тебя - лбом об стену - порой не могу достучаться: 
Романтически-мрачен, задраен в палатку плаща, 
Ты устроен всегда уходить, чтоб всегда возвращаться. 
Я устроена проще: любить, ненавидеть, прощать. 
Ты сильнее меня, я – была бы мудрее – молчала, 
Но от слабости жалю: связался со мною – терпи. 
Мы устроены оба – тянуть на себя одеяло, 
Но пока не додумались взять и второе купить. 
Мне бы вслед за тобой, босиком, словно Герде за Каем, 
Только женская логика вряд ли понятна ежу: 
Так хочу удержать, но зачем-то опять отпускаю, 
Так хочу отпустить, но зачем-то в хозяйстве держу. 
Объявляю войну, и без боя сдаюсь в одночасье, 
То до слез над тобой хохочу, то до смеха реву… 
Я боюсь тебя сглазить, мое непутевое счастье, 
И от этого, видимо, «луковым горем» зову. 

Дубиковская Мария